Криптовалютное регулирование, цифровые активы и майнинг

Обсуждение было посвящено регулированию криптовалют, цифровых финансовых активов, криптоинфраструктуры и майнинга в России.

Юлия Сергеевна Харитонова — выступление о цифровой валюте в России и основных проблемах правового регулирования.

Екатерина Олеговна Дёмкина — заместитель директора юридического департамента; выступление о правовой природе цифровых прав и цифровых валют как новых инвестиционных инструментах, защите инвесторов и роли Банка России.

Андрей Павлович Каменский — руководитель управления службы финансового мониторинга и валютного контроля Банка России; выступление о требованиях ФАТФ, AML/ПОД-ФТ и обязанностях субъектов крипторынка.

Сергей Олегович Пухов — выступление о реформе цифровых прав, цифровых депозитариях и новой инфраструктуре рынка.

Владимир Вячеславович Горгадзе — заведующий кафедрой блокчейна МФТИ; выступление о блокировке криптовалют, техническом мониторинге и криптографической митигации.

Дмитрий Сергеевич Четвергов — представитель Банка России, аспирант кафедры предпринимательского права; выступление о правовых вопросах майнинга и стейкинга цифровой валюты в контексте современных законодательных новелл.

Елизавета Владимировна Зайнутдинова — представительница Новосибирского национального исследовательского государственного университета; финальное выступление о майнинге в контексте современной государственной политики.

Ионцев Михаил Анатольевич, Лаутс Елизавета Борисовна, Николай Александрович Новосёлов — модераторы дискуссии.

Также в дискуссии участвовали представители академического сообщества, регуляторов, финансового рынка и технологического бизнеса.

Важный тезис: даже несовершенное регулирование лучше, чем его отсутствие.

Для бизнеса отсутствие правовой рамки означает невозможность спокойно работать, привлекать инвестиции, проводить расчёты и защищать свои права. В этом смысле сам факт появления регулирования оценивается как шаг вперёд: рынок получает понятные правила, а участники — правовую определённость.

Отдельно подчёркивалось, что цифровые активы уже стали частью имущественного оборота. Даже если до конца не решён вопрос, что именно это за объект с точки зрения классического права, они имеют имущественную ценность и должны получать правовую защиту.

В обсуждении несколько раз сравнивали разные международные подходы.

Сальвадор приводился как пример слишком смелого эксперимента: биткоин был легализован для расчётов, но позже проявились риски — волатильность, мошенничество, нестабильность и зависимость результата от курса биткоина. Пока рынок рос, эксперимент выглядел успешным. Когда ситуация изменилась, проявились системные проблемы.

Китай приводился как противоположный пример: государство сделало ставку не на децентрализованные криптовалюты, а на цифровой юань и контроль над цифровой денежной инфраструктурой.

Российский подход, судя по обсуждению, находится между этими полюсами. Он не предполагает полной легализации криптовалют как денег, но и не идёт по пути полного запрета. Государство пытается разрешить отдельные формы использования цифровых активов. Прежде всего инвестиционные операции и внешнеэкономические расчёты, но в контролируемой инфраструктуре.

Один из центральных блоков был посвящён законопроекту о регулировании цифровых валют и цифровых прав.

Ключевая идея: цифровые валюты и цифровые права хотят встроить в уже знакомую финансовому рынку инфраструктуру при соблюдении принципа технологической нейтральности. По логике регулирования они становятся рядом с ценными бумагами, паевыми инвестиционными фондами и производными финансовыми инструментами.

Вводятся два новых субъекта рынка:

• криптообменник — инфраструктурный участник для обменных операций;
• криптодепозитарий — специализированная организация для учёта и обеспечения переводов цифровых валют, а также оказания услуг по управлению кошельками.

Оба субъекта должны быть некредитными финансовыми организациями под надзором Банка России. Это важный момент: государство не создаёт абсолютно новую систему с нуля, а старается адаптировать цифровые активы к уже существующей логике финансового рынка.

Тема внешнеэкономической деятельности звучала как один из самых прикладных блоков.

Криптовалюта может использоваться в международных расчётах, особенно в условиях санкций, ограничений банковской инфраструктуры и поиска альтернатив долларовой системе.

При этом важная деталь: для ВЭД не так принципиально, где именно учитывается криптовалюта — на некастодиальном кошельке, иностранной бирже или в другой инфраструктуре. Главное, что сами сделки и операции должны попадать в российский контур контроля: валютный контроль, учёт сделок и контроль со стороны кредитных организаций.

В классическом праве имущество обычно имеет привязку к территории, реестру, владельцу или посреднику. С децентрализованными сетями всё сложнее: у блокчейна нет единого оператора, нет физического местонахождения, нет привычного реестродержателя.

В обсуждении прозвучала идея, что единственная рабочая привязка — это адрес идентификатора и посредник, который его открывает.

Если адрес открыт через российского посредника, такой контур можно считать российским. Если человек сам создал адрес в открытой сети, без российского посредника, это скорее иностранный или вненациональный контур.

Регулятор признаёт, что цифровые валюты — инструмент повышенного риска. Но полностью закрывать их для неквалифицированных инвесторов не планируется, потому что рынок уже существует, и многие физические лица уже совершают такие операции.

Предлагаемый подход: разрешить неквалифицированным инвесторам операции с цифровыми валютами, но в ограниченном объёме. Обсуждался лимит 300 000 рублей в год через одного посредника. Для доступа к таким операциям предполагается участие брокера и прохождение минимального тестирования.

Большой блок обсуждения был посвящён требованиям ФАТФ и противодействию отмыванию доходов и финансированию терроризма.

Цифровые активы рассматриваются как высокорисковая сфера с точки зрения ФАТФ. Поэтому на новых участников рынка будут распространяться обязанности по финансовому мониторингу.

Особенно важны:

• идентификация клиентов;
• выявление подозрительных операций;
• передача информации о плательщике и получателе при переводах цифровых активов;
• заморозка и блокировка активов лиц из перечней;
• обязательный контроль операций;
• интеграция цифровых депозитариев в систему оценки клиентского риска;
• использование блокчейн-аналитики.

Его суть: перевод виртуальных активов должен сопровождаться информацией о плательщике и получателе. Для традиционной банковской системы это привычнее, но для криптовалют, особенно в открытых сетях, это создаёт серьёзные технические и организационные сложности.

Главная проблема: блокчейн сам по себе не всегда знает, кто стоит за адресом. Поэтому участникам инфраструктуры нужно будет выстраивать дополнительные процессы идентификации и обмена данными.

Обсуждались инструменты цифрового анализа: сервисы, которые помогают отслеживать движение средств в публичных блокчейнах, выявлять подозрительные адреса, миксеры, даркнет-площадки, дробление транзакций и другие риск-сигналы.

При этом возник важный практический вопрос: многие иностранные сервисы блокчейн-аналитики могут автоматически относить российские адреса или инфраструктуру к высокорисковым из-за санкционного фактора. Это создаёт риск необъективной оценки.

Поэтому участники обсуждали, что анализ должен быть не механическим, а комплексным. Сам факт использования инструментов преодоления инфраструктурных ограничений не всегда должен автоматически означать подозрительность. Важно понимать цель операции, контекст, контрагента и экономический смысл.

Один из спорных вопросов — правовая природа цифрового депозитария.

С одной стороны, он похож на депозитарий рынка ценных бумаг: ведёт учёт, обеспечивает перевод и хранение цифровых валют и цифровых прав.

С другой стороны, по уровню AML-обязанностей, контролю операций, рискам блокировок и взаимодействию с клиентами, он начинает напоминать банк.

Участники обсуждали, что цифровой депозитарий может стать гибридной фигурой: депозитарий 2.0 с отдельными банковскими обязанностями.

Один из тезисов: майнинг по сути можно рассматривать как преобразование электроэнергии в цифровой актив. Майнер покупает электричество, использует оборудование и получает криптовалюту. В отличие от многих других бизнесов, у майнинга может не быть клиента в привычном смысле.

Отсюда возникает вопрос: нужно ли создавать для майнинга отдельное жёсткое регулирование или достаточно применять уже существующие нормы об электроэнергии, налогах, предпринимательской деятельности, незаконном подключении, использовании чужих площадей и так далее.

Часть участников склонялась к мысли, что многие риски майнинга уже покрываются существующим законодательством. Если электричество покупается официально, налоги платятся, то полученная криптовалюта дальше регулируется как цифровой актив. Майнинг требует технологически нейтрального подхода.

Здесь проявился важный конфликт. С одной стороны, государство хочет бороться с нелегальным потреблением электроэнергии, серыми площадками, нарушениями и крупными злоупотреблениями. С другой — есть риск, что слишком широкие формулировки могут ударить по легальному бизнесу.

Один из практических тезисов: если проблема заключается в незаконном подключении к электроэнергии, использовании чужих помещений или уклонении от налогов, то эти составы уже в значительной степени существуют в праве. Вопрос в том, нужно ли создавать новые специальные нормы именно под майнинг.

Мероприятие показало, что российское регулирование цифровых активов входит в новую фазу. Если раньше ключевой темой было «можно или нельзя», то теперь главный вопрос звучит иначе: «через какую инфраструктуру, под чьим контролем, с какой ответственностью и с какими ограничениями».

Рынок получает шанс на легализацию и развитие, но вместе с этим — серьёзную регуляторную нагрузку. Для бизнеса это означает необходимость заранее готовиться к новым правилам: комплаенсу, отчётности, работе через посредников, налоговой прозрачности и внимательному отношению к источникам активов.

Главный вывод: цифровые активы в России превращаются в регулируемый финансовый инструмент — с возможностями для ВЭД, инвестиций и инфраструктурного бизнеса, но с контролем, особенно в части AML и защиты инвесторов и финансовой стабильности в целом.